— Понятно. — Джульет поблагодарила служанку и встала. — Я… я должна это учесть?

Тереза с достоинством кивнула:

— Конечно, теперь я сирота. А в португальских семьях семейные узы достаточно сильны. Фелипе несет за меня ответственность независимо от того, близкое у нас родство или нет.

— Понятно, — снова сказала Джульет. Господи, ну и ситуация!

Чай был слабым, но горячим, а тонкое, как вафли, печенье, — превосходным. Тереза выпила чашку чаю, но ничего не съела, а Джульет съела три печенья. Разговор зашел в тупик, и Джульет спрашивала себя, что творится в головке у девушки. Видимо, она была увлечена интригой, а себя видела некоей невинной очаровательницей, которая просто не может не досадить такой женщине, как Эстелла Винсейро. Она, казалось, воображала… что герцог увлечен ею или просто ей сочувствует. Представляет ли она, что ревность Эстеллы Винсейро, если это действительно ревность, не лишена оснований? Но это же невероятно! Джульет мало знала о герцоге, еще меньше видела, однако могла поклясться, что ему уже далеко за тридцать и он не какой-нибудь впечатлительный юнец. Ну не смешно ли!

Тереза поставила чашку на блюдечко и спросила:

— Мой дядя позволит вам остаться? Джульет заколебалась:

— Я… э… не уверена! А почему, собственно, он не позволит мне остаться? Вам же нужна компания, правда?

— Нет, — горячо возразила Тереза. — Фелипе — единственная компания, которая мне нужна!

— Но кто-то же подумал, что вам нужна компания, — терпеливо объяснила Джульет. — Иначе объявление никогда не появилось бы в газете.

— Эстелла! Это ее рук дело! — горячо произнесла Тереза. — Она хочет нанять мне компаньонку, чтобы Фелипе уделял ей больше времени. Проклятая Эстелла!

— Тереза! — Джульет вздрогнула, услышав этот голос. — Что ты разволновалась?

— О, дядя Фелипе! — Джульет протянула к нему руки и что-то умоляюще сказала ему на родном языке, глядя на него широко раскрытыми невинными глазами, и Джульет стало интересно, что она ему говорит.